Центр религиоведческих исследований во имя
священномученика Иринея Лионского

Центр создан по благословению Святейшего Патриарха Алексия II,
занимается проблемами новых религиозных движений, сект и культов.

Тел./факс: (495) 646-71-47        E-mail: [email protected]
Горячая линия (приём информации) 8-916-377-44-40
 

Ловушки миссии, или как не скатиться в хрислам - 16.11.12

Ловушки миссии, или как не скатиться в хрислам

16.11.2012

По поводу ролика, где протоиерей Олег Стеняев спорит с мусульманами, и последующей полемической статьи Александра Дворкина, могу сказать следующее:

На мой взгляд, прежде всего нужно развести понятия христианской миссии в среде мусульман — и христианско-исламского богословского диалога. Это не одно и то же, это разные сферы деятельности, имеющие разные цели. Цель христианской миссии в инорелигиозной среде очевидна: проповедать Христа распятого и воскресшего, проповедать единственно верный путь к спасению. То есть дать людям всю необходимую информацию для того, чтобы далее они сделали свой свободный и ответственный духовный выбор. Подчеркну — не обратить в христианство любой ценой (как, например, это делали иезуиты в Индии, крестя в Ганге под видом браминов), а принести людям Благую Весть. Разумеется, не по принципу «наше дело прокукарекать, а там хоть не рассветай», а добиться подлинного понимания, ответить на все вопросы, снять все недоумения. Понятно, что при этом нужно сообразовываться с уровнем целевой аудитории, нужно говорить понятным им языком, не пытаясь за час объяснить им всё от начала до конца. Иначе говоря, необходима пастырская педагогика (и как в любой педагогике, тут необходим баланс между общими принципами и ситуативным творчеством учителя). А главное — проповедовать нужно не только словом, но и всем своим поведением, всей своей жизнью.

Но дальше — уже дело человеческой свободы. Поэтому, кстати, считаю неправильным судить об успехе миссии по чисто количественным показателям. Миссия — это вообще-то бег на длинную дистанцию.

А вот христианско-исламский (равно как христианско-иудейский или какой ещё) богословский диалог имеет другую цель. В чём-то близкую, но не ровно такую же. Цель такого диалога — разрушить в людях чужой религиозной культуры ложные стереотипы о нашей вере, стереотипы, мешающие нам жить вместе в одной стране, на одной планете. Чем лучше мы будем друг друга понимать, тем меньше между нами будет конфликтов. А поскольку любая культура вырастает из религиозной традиции, то невозможно понять поведение и систему ценностей человека, на зная, откуда они выросли, на какой почве. Откуда же узнать эту почву? Удобнее всего в диалоге с образованными представителями данной религиозной традиции. «Мы верим в то-то и то-то, поэтому в таких-то ситуациях действуем так-то и так-то, при этом вот это для нас принципиально и нерушимо, а вон тем можем поступиться ради мира и согласия». То есть задача чисто посюсторонняя, речь не идёт ни об обращении оппонентов в свою веру, ни о согласовании вер, т.е. приведении их к какому-то общему знаменателю.

К сожалению, иногда некоторые миссионеры делают то, что можно назвать «выстраиванием хрислама» (слово «хрислам» как попытку синтеза христианства с исламом употребил Честертон в романе «Перелётный кабак»). То есть пытаются показать христианство как нечто, ничем по сути не противоречащее исламу, а отличающееся лишь терминологией и культурной традицией. Понятно, что это противопоказано христианской проповеди — ведь какой вообще в ней смысл, если ислам ничем не хуже христианства? Но это противопоказано и делу нормального христианско-исламского диалога. Если мы стремимся адекватно понять других и стремимся, чтобы нас поняли адекватно — тогда незачем льстить оппонентам и искажать суть своей веры. Да, с людьми нужно говорить на понятном им языке, но при этом нередко придётся говорить неприятные им вещи.

Кроме того, не стоит забывать и о том, что диалог, в отличие от миссии — это процесс двусторонний. Миссионер идёт проповедовать Христа, зная, что его чаще всего встретят отнюдь не букетами роз. Его цель изначально отличается от цели его аудитории. Аудитория приходит не для того, чтобы уверовать и креститься — мотивы тут совсем иные. Любопытство, интерес, желание, напротив, обратить миссионера в свою веру... Но собеседники в диалоге, начиная общение, должны быть уверены, что вступают в это общение ради одной и той же цели. Иначе получается, что мы с ними играем в шахматы, а они с нами — в подкидного. Зачем на публичные диспуты с мусульманами приходят христианские миссионеры? Цель понятна — рассказать правду о Христе, разрушить чьи-то стереотипы. А вот мусульмане туда зачем идут? Пассивно выслушать и поучиться? Или же с целью исламской миссии — направленной, скорее всего, не на своего собеседника-христианина, а на неопределённый круг зрителей и читателей этой беседы. Всегда ли христиане, участники таких встреч, учитывают это обстоятельство?

А кроме того, нужно думать и о том, как поведение миссионера воспринимается зрителями-мусульманами. Не только теми, с кем он непосредственно общался, но и теми, кто потом скачивает в инете ролики. Богословские тонкости могут оказаться вне сферы их внимания, а вот сам факт, что православный батюшка делает комплименты, пытается всячески угодить мусульманам, будет воспринят как слабость. Каково отношение в мире ислама к слабости, общеизвестно. Это диаметрально противоположно нашему «сила Моя в немощи совершается». Для них это сигнал: противник слаб, значит, нужно усилить натиск. Вспомним покойного отца Даниила Сысоева: он мог в каких-то частностях ошибаться, мог говорить странные вещи, мог быть излишне линейным — но слабости никогда не проявлял. Не грубил собеседникам, был корректен — но при этом не транслировал желание понравиться во что бы то ни стало. Исламские экстремисты видели в нём и в его позиции силу, и противопоставить его аргументам им было нечего, кроме пистолетной пули. И потому сражение на духовном и на интеллектуальном уровне он выиграл. Дай Бог и другим миссионерам сочетать доброжелательность к людям с твёрдостью в вере.

Виталий КАПЛАН

Обсудить данный материал вы можете на сектоведческом форуме.